Талабские острова — Псковская Исландия

Талабские острова — группа из трёх островков в Псковском озере к северу от места впадения реки Великой. Иногда их называют «Псковской Исландией», много общего имеют они с далёкими северными островами. Там свой особый климат во всех смыслах — как географическом, так и человеческом, там и обособленность сознания, характерный островной менталитет, там свои приметы и поверья, вплоть до «скрытого народа», там и своя священная рыба: у исландцев это кит, а у талабов, как и у их южных материковых соседей — сетуков, это… снеток.

Слышал и читал я про эти чудесные места давно, но в конце января ощутил явный «зов Талабов». Окопавшись на форуме псковских рыбаков, освоился с ледовой обстановкой и с подъездами к озеру, затем купил билеты туда — обратно на поезд и отправился в путь.

Сидячий вагон до Пскова. Я много лет время от времени езжу в нём, и как же меняется обстановка! Несколько пассажиров, уложив лаптопы на колени, смотрят фильмы, позади меня несколько дам попивают чай с ликёрчиком и обмениваются впечатлениями, где же интереснее — в Мюнхене, Париже или Барселоне. Выхожу покурить в тамбур — слышу английскую речь: крепкий загорелый мужчина судовой механик из Дувра — едет на побывку домой и беседует с парнем, солдатом — новобранцем, незадолго перед службой год отработавшим мусорщиком в Филадельфии. В очереди в туалет со мной стоят две холёные дамы, обсуждающие неведомые мне высокие бухгалтерско — менеджерские проблемы. Так что по приезду в Псков голова у меня шла кругом — столько впечатлений! Да ещё пиво с водочкой, чтоб скрасить дорогу…

Ночной Псков — прекрасен! Полночь, мягкий снежок, небольшой ветерок и я еду по главной улице в сопровождении эскорта тракторов — снегоуборщиков.

По мере выезда из города машин становится всё меньше, передо мной — совершенно прямая, в стороне от деревень, гдовская трасса. Где — то этими дорогами, вдоль реки Великой и Пейпуса — ныне Псковского озера — шли с низовьев Дона на север предки асы — исландцев, персонажи «Саги об инглинах». Встречный ветерок усиливается и дорогу заметает всё больше: самое время вздремнуть! Пары часов на лавке на автобусной остановке вполне достаточно, чтобы выспаться (и неплохо промёрзнуть — у меня с собой был лишь тоненький спальничек). По счастью, снова проехала колонна из трёх снегоуборщиков и я помчался за ними.

Было уже светло, когда я доехал до нужного мне поворота и через несколько километров оказался в знаменитой деревне Толба — последний населённый пункт перед Толбской Плавью. Плавь эта — место, чем — то подобное Рдейским болотам на западе Псковщины, летом это совершенно непроходимая сельва, да и зимник там узенький, и ещё в Пскове водители меня предупреждали: «пока едешь по болоту — ни в коем случае не сворачивай в сторону». Как и на Рдейщине, в Толбской Плави, ходят слухи, водятся всякие огромные гады — родственники известных рдейских крокодилов. Не они ли были той самой «Поганой землёй», о которой писал Снорри Стурлусон — исландский летописец? Раз плутнув, я таки выбрался на зимник и поехал сквозь Плавь, навстречу мне пронеслось несколько машин с островов:

и вскоре с божьей помощью я выехал на озеро. У самого въезда — табличка, прямо как на сочинском пляже, с температурой воздуха и толщиной льда,

Солнце проглядывает сквозь дымку, виднеется первый из островов — Талабск — самый населённый: дома стоят впритык, коровам пастись негде и раньше, когда остров жил практически натуральным хозяйством, коров отправляли «своим ходом» пастись в Толбскую плавь. Сами острова соединены между собой и с материком подводной грядой, которая иногда прорывается наверх маленькими островками и стадо успешно доплывало до места — где вплавь, где вброд. А уж какое молоко они там среди чудищ болотных нагуливали...

Подъезжаю к Талабску, зимник аккуратно провешен ёлочками, воткнутыми в снег, чтоб водители могли добраться в любую пургу. Хорошо видна церковь Николая Чудотворца, настоятелем которой долгое время был широко известный старец Николай Псковскоезерский, зимник проходит вдоль высокого берега, и на остров можно въехать у самого магазина.

Пропускаю впереди себя заготовщиков дров — грузовичок с напиленными чурками и мотоцикл, тянущий волоком ствол, и совершаю небольшую экскурсию по острову. Народу много, дома стоят крепкие, но не так всё хорошо. Постоянных жителей на острове всё меньше и меньше, население стремительно стареет: дошколят меньше десятка и в средней школе местной всего пять учеников, которым после девятого класса предстоит ехать на материк в интернат. Много приезжих, дачников, но не всё так плохо: как и столетия назад, все эти «приезжие» — свои, коренные, хоть и уехали в поисках работы на материк, но при каждой возможности возвращаются сюда — помочь родителям, детей на лето пристроить.

Пора отправляться дальше, к острову Верхнему. Впереди возвышается хмурый Талабéнец — обиталище «сокрытого народа», хозяина озёрных богатств…

У островитян есть свои секреты. Точнее, они не назовут их секретами, но в речи их, если слушать внимательно, время от времени появляются странные упоминания про «них». Для современных исландцев «они» — huldufolk (сокрытый народец) — нечто само собой разумеющееся, об этом много не говорят, но упоминать — не стесняются. Здесь же, на Талабах, с чужими говорить о «них» не принято. Тем не менее, уважение к ним у островитян в крови. Ещё менее ста лет назад люди жили здесь по Укладу, где — то он был записан, но все знали его как свод негласных правил: как ставить дом, чего нельзя делать и, в частности, как спрашивать разрешение...

Сокрытый народ был хранителем независимости и богатства Талабов. Начиная с польского короля Стефана Батория и кончая большевистскими комиссарами — никто не мог фактически завоевать их. Боевое оружие средних веков было в руках могучих воинов, потом же, когда пришли иные времена, оно было «сдано на хранение» — утоплено в определённом месте у Талабéнца, где и находится до сих пор. В 90 — е годы какой — то рыбак недотёпа нашёл случайно кладенец, привёз его на остров, думал продать выгодно, да на следующий день не нашёл меча: скорее всего сами местные жители увезли и положили на место, не желая гневить соседей.

Когда — то на островах были крепкие рыбные хозяйства, ходили на железных сейнерах, ловили вдоволь снетка (я сам с детства ещё суп с псковскими снетками помню), сейчас же рыбы стало мало, колхозы развалились, большинству рыбаков делать нечего. Но до сих пор есть тут несколько преуспевающих частников: дружат они с сокрытым народом, уважают его, на озеро за рыбой выходят странным курсом, что — то делают недолго у Талабéнца, но никто, кроме них и их детей, не знает, что они там делают. По дороге на Верхний остров хотел зайти я на Талабéнец, сказал об этом своему собеседнику, да тот отговорил меня; «не заходи, мимо пройди!»

Я снова на льду, фотографирую хмурый остров, приближаюсь к нему, лёд крепкий, думаю, подъеду поближе, но тут же из — под переднего колеса брызжет струйка воды: трещина! И впереди снег желтоватый, что ж, надеваю спасжилет, ещё раз фотографирую — дома рассмотрю получше — и еду в объезд большой дугой. Талабенец — остров небольшой, вытянутый в плане на пару сотен метров овал, поверхность его плоская и наклонена немного на юг — чем — то похож он на стартовую площадку. Люди на острове не живут и не жили никогда, обитают там только птицы и... сами знаете теперь, кто. Рыбаки на сам остров стараются не ступать, лишь объезжают его странными курсами. В 2006 рабочие «Псковэнерго» устанавливали на Талабенце опору ЛЭП. Им надо было выкопать яму для бетонного основания, работа давалась с большим трудом, как будто кто — то наблюдал за ними, инструменты пропадали. Когда прилетел вертолёт ставить опору, классный пилот сумел поставить её только с третьего раза, причём, как он позже обмолвился, в кабине сквозь гул мотора были слышны странные звуки.

Вот и остров Верхний. Издалека виднеется свежеотстроенный храм Петра и Павла. Это бывший Верхнеостровский монастырь (как водится, не раз разрушали его и восстанавливали), основан он был ещё в 1470 году старцем Досифеем:

Яко светильник всесветел явился еси во острове Псковскаго езера, /преподобне отче наш Досифее. /Ты бо крест Христов от юности своея на рамо взем, /усердно Тому последовал еси...

Помимо креста Христова старец принёс жившим там язычникам — талабам ещё и продвинутые технологии рыбной ловли, упорядочил их уклад. С сокрытым народом отче, судя по некоторым фрагментам Уклада, неплохо, пусть и негласно, поладил:

прехитрый содетель всея твари видимыя и невидимыя, положил всем естественныя нравы — себе на послужение, человеком же в научение.

Опять мы видим сходство с исландцами: те тоже сочли за благо добровольно принять христианство, но примирили его со своими прежними покровителями!

В советское время храм частично был порушен, частично использовался под склад рыболовецких сетей. Поднимаюсь с велосипедом на берег, вижу у храма небольшую группу людей, среди них выделяется настоящий богатырь — молодой человек под два метра ростом, широкоплечий, с добрым взглядом. Это и есть знаменитый отец Сергей, последователь Диосифея. Приехал он практически на голое место, своими руками взялся за восстановление храма, выполнял всю тяжёлую работу, иногда ему помогали добровольцы. Их ждут и сейчас, батюшка оставил мне свой телефон: «звоните, приезжайте помогать, всегда будем рады!» Благословив отца — строителя на его добрые дела, я отправился дальше, на западную оконечность острова, покрытую небольшой рощицей.

Снова спускаюсь на лёд, приветствую рыбаков с автомобилями: улов сегодня неплохой, снова фотографируюсь на память (спасательный жилет после трещины у Талабенца я на всякий случай снимать не стал).

Пора в обратный путь, метель усиливается:

Вскоре еду почти по азимуту, оставляю острова в стороне и снова подъезжаю к Толбской Плави. Ветер стихает, погода проясняется, я снова еду по зимнику, в кустах снова непонятное шевеление, один раз, наверное от усталости, мне привиделось что — то вроде среднего размера анаконды в белой маскировке... пятнадцатый час уж путешествие продолжается.

Уже затемно не спеша въезжаю в Псков, возвращаюсь домой. Первым делом копирую фотографии из карты памяти — хочется получше рассмотреть Талабенец, который так и не подпустил меня к себе. Увы... «ошибка чтения» — ни одна фотография Хмурого острова так и не получилась, а карта памяти, дав скопировать остальные кадры, пришла в полную негодность.

Guð segir: «Það, sem á að vera hulið fyrir mér, skal vera hulið fyrir mönnum.»

Бог сказал: «То, чему должно быть скрытым от Меня, да будет скрыто и от людей»




Комментировать у меня в ЖЖ

Главная страница романыЧа